О, как поэты светятся по ночам.
Как непонятно и грустно они кричат.
Как они наливают друг другу чай,
Кто-то цейлонский, кто-то и травяной.
Осенью зов их слышен издалека.
То донесется слово, а то строка.
Пойте, перекликайтесь там, в облаках,
Но не со мной, залетные, не со мной.
Мне-то ни чай не поможет, ни керосин,
Ах, ни барух ата, ни иже еси
Звонко воспеть красу золотых осин,
Или, напротив, голод, любовь, чуму.
Все же бумажные крылышки привяжу,
По предпарнасьям в сумерках покружу,
А что ни слез, ни света не заслужу,
Так ведь давно сказали: не потому...
Как непонятно и грустно они кричат.
Как они наливают друг другу чай,
Кто-то цейлонский, кто-то и травяной.
Осенью зов их слышен издалека.
То донесется слово, а то строка.
Пойте, перекликайтесь там, в облаках,
Но не со мной, залетные, не со мной.
Мне-то ни чай не поможет, ни керосин,
Ах, ни барух ата, ни иже еси
Звонко воспеть красу золотых осин,
Или, напротив, голод, любовь, чуму.
Все же бумажные крылышки привяжу,
По предпарнасьям в сумерках покружу,
А что ни слез, ни света не заслужу,
Так ведь давно сказали: не потому...