yucca

* * *

Что же дальше? - глядеться в лужи, пока не страшно.
Что же дальше? - бродить по миру, пока не гонят.
Славословить уют домашний, кошмар вчерашний.
Проливать молоко и масло - не то, другое.

Подметая успехи, огрехи, другие вехи
(Закатились под книжный шкаф – не достать рукою),
Вот и жизнь, говорю трехлетнему человеку.
Что такое, вопрос немедленный, что такое?

Вот игра: раздавали север, а выпал запад.
Вот урок: задавали мир, отвечаем битвы.
Вот театр: вы актеры, а я – шепоток по залу.
Остальные метафоры вовремя позабыты.

Так зачем непременно, как некий безумный Грека,
В те же реки соваться дважды, себе на горе?
Посидим, переждем затяжное начало века,
Уповая на весть благую - не ту, другую.

* * *

О, как поэты светятся по ночам.
Как непонятно и грустно они кричат.
Как они наливают друг другу чай,
Кто-то цейлонский, кто-то и травяной.
Осенью зов их слышен издалека.
То донесется слово, а то строка.
Пойте, перекликайтесь там, в облаках,
Но не со мной, залетные, не со мной.

Мне-то ни чай не поможет, ни керосин,
Ах, ни барух ата, ни иже еси
Звонко воспеть красу золотых осин,
Или, напротив, голод, любовь, чуму.
Все же бумажные крылышки привяжу,
По предпарнасьям в сумерках покружу,
А что ни слез, ни света не заслужу,
Так ведь давно сказали: не потому...

Ужастик

Тук-тук-тук, это не ко мне.
Не помчусь открывать босой.
Не ко мне, не в моем окне,
Ни под алым парусом, ни с косой.

Так свистит ветер по ночам.
Так шуршит осень во дворе.
И никто вовсе не стучал.
Это померещилось, помере...

Тук-тук-тук, открываю дверь.
Как темно, не видать лица.
Говорит: "...верь или не верь,
Реки высыхают, горят леса.

Зверь бежит из своей норы,
Ураган сносит города,
Эскимос стонет от жары,
Воздух ядовит и горька вода.

Правят бал слуги темных сил,
Их вожак жаден, зол и глуп.
Только ты можешь мир спасти.
Дай мне хоть десятку на Сьерра-клуб!"

вариации

собирались ни о чем
расставались никуда
в синем море горячо,
жжет вода.

где ты, бабочка, спеши,
крылышками помаши,
прежний голос мне верни,
не тяни.

по-младенчески кричать,
по-мальчишески свистеть,
сказка, пряник, сладкий чай -
и в постель.

а по-взрослому – молчать,
мою Мурочку качать,
Мура, в море, баю-бай,
уплывай.

море пепел море соль
море лекарь море боль
лишь бы тонкое крыло
помоглo.

ускользнем в веселый стих
от бессилия родных
из уюта шерстяных
одеял.

все распутаем, и тот,
кому велено, умрет,
то ли крыса, то ли кот,
то ли я.

* * *

Осень уж наступает
с ночью наперевес.
Воет цепная память
и удирает в лес,
чтобы прибиться к стае
поводов и причин.
Как мы от них устали.
Прячемся и молчим.

Что ж, в ледяную реку
стоит ли лезть опять,
чтобы назад полвека
осеней отсчитать?
Чтобы, дрожа, оттуда
выудить всякий сор.
Сопли, озноб, простуда.
Улица, ночь, драгстор.

В общем, такую сцену
видим, взглянув назад:
перекати-полено
катится на закат.
Вот на дороге скалы,
там нас и ждет финал.
Где же ты, папа Карло?
- Гнался, да не догнал.