В США секса нет или...?
Jan. 9th, 2006 11:35 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yuccaПрочитала сегодня в газете мрачную историю.
Вкратце о фактах: Майкл (22 года) долго уговаривал бывшую герлфренд встретиться, и она, наконец, согласилась. Они пообедали, выпили и стали заниматься сексом, но скоро она передумала, и они пошли спать. Утром она обнаружила, что раздета, и Майкл ее насилует. Она сбежала через окно и вскоре позвонила в полицию.
На суде девушка рассказала, что после этого события она чувствовала себя так плохо, что пила, курила и нюхала все, что попадется, а также резала себе руки и ноги бритвой. Судья приговорил Майкла к 4 годам probation (то есть условный срок).
Через полгода Майкл покончил с собой. В прощальной записке он написал, что всю жизнь страдал от депрессии. Из описания его жизни похоже, что он был странным молодым человеком и не всегда агнцем.
Комментарий колумниста по этому поводу настолько неадекватен, что я даже не знаю, как его обсуждать. Он начинается словами о том, что Майкл не раскаивался в своих преступлениях при жизни, и врал о них в смерти.
Проблема мне видится в том, что секс в Америке одновременно десакрализован и сакрализован до предела. Женщин, которые забывают о сексе на следующее утро, если он произошел по обоюдному согласию, приучили превращать его во вселенскую трагедию в противном случае. Разумеется, утверждается, что дело не в сексе, а в насилии над личностью. Это в значительной степени так, но все же что-то мне подсказывает, что, скажем, синяк под глазом жертва этого инцидента перенесла бы значительно легче. То, что сейчас происходит, это попытка переучивания мужчин в том же направлении, что и женщин, то есть умении быстро переключаться между сакральным и десакрализованным.
Update: Русский вариант основан не только на приведенной целиком статье, но и на другой, на которую ведет линк. В частности, утверждение о том, что они занимались сексом вечером взято прямиком оттуда, где это сказано со ссылкой на материалы дела, а не является моим гнусным измышлением.
Ссылка на длинную статью в денверской газете
Talbott: Felon's suicide isn't redemptive
January 8, 2006
Michael P. Lanahan was remorseless about his crimes in life. He was mendacious about them even in death.
Last January, Lanahan stood in front of Boulder Judge Daniel Hale and admitted that he was guilty of felony sexual assault and perpetrating sexual contact without consent.
Lanahan, a 22-year-old former University of Colorado swimmer, had pressured his ex-girlfriend to see him. She finally agreed to have dinner with him. They drank wine, and he initiated sex. She told him she didn't want that, so they had another drink, and she went to sleep, fully clothed.
Later, she awoke to find her clothes stripped off and Lanahan sodomizing her against her will. Witnesses heard screaming from upstairs.
While he buried his head in his hands, she gathered her things and yelled, "What happened? What are you doing?" She escaped through his window.
Soon, she called the cops, who recorded a phone confrontation between her and him. He claimed not to remember anything about that night. She told Lanahan that when she woke up, he was raping her.
He said, "Are you serious?"
Later in that call, he said, "There's nothing I can say that will tell you how much I'm sorry. ... I did something really horrible."
This contrition seemed fake — contrived to keep him out of trouble. By the time he pleaded guilty, that faux remorse had vanished. As I noted last year in this column, Lanahan listened impassively — showing no hint of remorse — as his victim told the court that after the assault, "I went crazy."
"It was the year that I hated myself, the year that I stopped treating myself like a human being, because somebody else didn't treat me like one," she said. She began sniffing, smoking or swallowing anything that would dull the pain. "I started cutting myself, disappearing at parties to dismantle shaving razors in order to slice up my arms ... or my legs ...
"I nearly self-destructed. I believed if someone would treat me like that, then I must be worthless. I lived with so much pain that I didn't deserve."
Lanahan listened and said nothing. He didn't glance at her scars. He lacked even the simple, human decency to say, "I'm sorry."
To his credit, Judge Hale urged Lanahan to reflect on the victim's statement. Violating a friend's trust that way is particularly egregious, Hale said, adding that the victim's self-mutilation underscored the gravity of the crime. Hale sentenced Lanahan to four years of intensively supervised probation and sex-offender treatment.
In October, I learned that Lanahan had killed himself. One reader suggested the suicide was an "apology." Wrong.
Last week, Denver's Westword took a dewy-eyed look at Lanahan's tumultuous life and death. His suicide note said, "I was never going to make it through probation. How can I when I know I am not guilty"? He added, "I have been depressed ... for as long as I can remember. ... I am now, while alive, very much dead inside."
Lanahan's victim didn't want that kind of resolution. But "I realized that while it's tragic, it's also about how manipulative he was. He was lying to the end, even in his suicide note. He never took responsibility for anything he did."
Anyone who feels the only balm for suffering is suicide deserves some sympathy. At the same time, suicide can be an act of unmitigated manipulation and selfishness.
Michael P. Lanahan could not face the consequences of the sexual assault he committed. So he chose a coward's exit, posing as a martyr.
I'm sorry Michael Lanahan suffered from depression. But legions of people are depressed. Battalions have suffered all their lives. Most don't use that suffering as an excuse for committing sexual abuse, or as a way to obscure their predatory acts. Michael Lanahan chose to abuse a vulnerable friend. Then he chose to deny his responsibility while appearing to accept it.
Such acts are contemptible and cowardly. They are neither erased nor excused by a theatrical death.
Вкратце о фактах: Майкл (22 года) долго уговаривал бывшую герлфренд встретиться, и она, наконец, согласилась. Они пообедали, выпили и стали заниматься сексом, но скоро она передумала, и они пошли спать. Утром она обнаружила, что раздета, и Майкл ее насилует. Она сбежала через окно и вскоре позвонила в полицию.
На суде девушка рассказала, что после этого события она чувствовала себя так плохо, что пила, курила и нюхала все, что попадется, а также резала себе руки и ноги бритвой. Судья приговорил Майкла к 4 годам probation (то есть условный срок).
Через полгода Майкл покончил с собой. В прощальной записке он написал, что всю жизнь страдал от депрессии. Из описания его жизни похоже, что он был странным молодым человеком и не всегда агнцем.
Комментарий колумниста по этому поводу настолько неадекватен, что я даже не знаю, как его обсуждать. Он начинается словами о том, что Майкл не раскаивался в своих преступлениях при жизни, и врал о них в смерти.
Проблема мне видится в том, что секс в Америке одновременно десакрализован и сакрализован до предела. Женщин, которые забывают о сексе на следующее утро, если он произошел по обоюдному согласию, приучили превращать его во вселенскую трагедию в противном случае. Разумеется, утверждается, что дело не в сексе, а в насилии над личностью. Это в значительной степени так, но все же что-то мне подсказывает, что, скажем, синяк под глазом жертва этого инцидента перенесла бы значительно легче. То, что сейчас происходит, это попытка переучивания мужчин в том же направлении, что и женщин, то есть умении быстро переключаться между сакральным и десакрализованным.
Update: Русский вариант основан не только на приведенной целиком статье, но и на другой, на которую ведет линк. В частности, утверждение о том, что они занимались сексом вечером взято прямиком оттуда, где это сказано со ссылкой на материалы дела, а не является моим гнусным измышлением.
Ссылка на длинную статью в денверской газете
Talbott: Felon's suicide isn't redemptive
January 8, 2006
Michael P. Lanahan was remorseless about his crimes in life. He was mendacious about them even in death.
Last January, Lanahan stood in front of Boulder Judge Daniel Hale and admitted that he was guilty of felony sexual assault and perpetrating sexual contact without consent.
Lanahan, a 22-year-old former University of Colorado swimmer, had pressured his ex-girlfriend to see him. She finally agreed to have dinner with him. They drank wine, and he initiated sex. She told him she didn't want that, so they had another drink, and she went to sleep, fully clothed.
Later, she awoke to find her clothes stripped off and Lanahan sodomizing her against her will. Witnesses heard screaming from upstairs.
While he buried his head in his hands, she gathered her things and yelled, "What happened? What are you doing?" She escaped through his window.
Soon, she called the cops, who recorded a phone confrontation between her and him. He claimed not to remember anything about that night. She told Lanahan that when she woke up, he was raping her.
He said, "Are you serious?"
Later in that call, he said, "There's nothing I can say that will tell you how much I'm sorry. ... I did something really horrible."
This contrition seemed fake — contrived to keep him out of trouble. By the time he pleaded guilty, that faux remorse had vanished. As I noted last year in this column, Lanahan listened impassively — showing no hint of remorse — as his victim told the court that after the assault, "I went crazy."
"It was the year that I hated myself, the year that I stopped treating myself like a human being, because somebody else didn't treat me like one," she said. She began sniffing, smoking or swallowing anything that would dull the pain. "I started cutting myself, disappearing at parties to dismantle shaving razors in order to slice up my arms ... or my legs ...
"I nearly self-destructed. I believed if someone would treat me like that, then I must be worthless. I lived with so much pain that I didn't deserve."
Lanahan listened and said nothing. He didn't glance at her scars. He lacked even the simple, human decency to say, "I'm sorry."
To his credit, Judge Hale urged Lanahan to reflect on the victim's statement. Violating a friend's trust that way is particularly egregious, Hale said, adding that the victim's self-mutilation underscored the gravity of the crime. Hale sentenced Lanahan to four years of intensively supervised probation and sex-offender treatment.
In October, I learned that Lanahan had killed himself. One reader suggested the suicide was an "apology." Wrong.
Last week, Denver's Westword took a dewy-eyed look at Lanahan's tumultuous life and death. His suicide note said, "I was never going to make it through probation. How can I when I know I am not guilty"? He added, "I have been depressed ... for as long as I can remember. ... I am now, while alive, very much dead inside."
Lanahan's victim didn't want that kind of resolution. But "I realized that while it's tragic, it's also about how manipulative he was. He was lying to the end, even in his suicide note. He never took responsibility for anything he did."
Anyone who feels the only balm for suffering is suicide deserves some sympathy. At the same time, suicide can be an act of unmitigated manipulation and selfishness.
Michael P. Lanahan could not face the consequences of the sexual assault he committed. So he chose a coward's exit, posing as a martyr.
I'm sorry Michael Lanahan suffered from depression. But legions of people are depressed. Battalions have suffered all their lives. Most don't use that suffering as an excuse for committing sexual abuse, or as a way to obscure their predatory acts. Michael Lanahan chose to abuse a vulnerable friend. Then he chose to deny his responsibility while appearing to accept it.
Such acts are contemptible and cowardly. They are neither erased nor excused by a theatrical death.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Люди, не разделяющие системы ценностей
Date: 2006-01-10 10:02 pm (UTC)Общество НЕ основано на законах. Общество нуждается в законах - и очень - потому что только в очень маленьком коллективе можно рассматривать каждую ситуацию индивидуально. И да, надо сделать так, чтобы нарушение законов влекло за собой неприятные последствия, иначе в них нет смысла. Но если после этого забыть, что законы - это несовершенная замена индивидуального рассмотрения случая, и что каждый имеет моральное право делать то, что он считает морально правильным - это тавтологическое высказывание - то мы скоренько придём от свободы (минимально ограниченной свободой других и заботой о слабых) к диктатуре большинства. А это очень разные вещи.
Государство - это делегированная мною и Вами власть. Я делегировал то, что делегировал. Я не делегировал права на моральное осуждение ("лгал суду") и я не делегировал права на априорное уважение ("уважение к суду"). Если закон, который мне не нравится, не вызывает немедленной жути с моей точки зрения, я буду бороться за его отмену. Если вызывает - я буду его нарушать. Безусловно.