(no subject)

[yucca]

Я предпочитаю фотографировать панорамы, а не отдельные цветочки или там игру теней на воде. Это, возможно, потому, что я полный дилетант в этом деле. Настоящие фотографы отдают предпочтение деталям, живописным мелочам и персонажам. С другой стороны, Ансель Адамс, скажем, тоже предпочитал панорамы, и, хотя тут его фотографии уже стали сами деталью пейзажа почти любого официального учреждения и поэтому привычно проскальзывают на периферию внимания, но все же он был неплохим фотографом. Так что, утешаю я себя, дело тут еще и в другом. Просто взгляд на вещи бывает детальный или панорамный. Хорошо, наверно, когда они уравновешены, но это не про меня.


Читала я тут Губермана, "Прогулки вокруг барака", случайно обнаруженного в нашей городской библиотеке среди небольшого числа других весьма причудливым образом подобранных русских книг. Интересная, кстати, книга, я после нее стала к Губерману по-другому относиться. И там он, в частности, приводит байку про одного астронома в лагере, которому позарез нужна была какая-то научная книга для решения какой-то астрономической задачи. И вот как раз эта книга ему и попалась неожиданно, когда случайным образом раздавали лагерникам книги из не менее причудливым образом подобранной лагерной библиотеки, после чего, заключает история, астроном говорил о Боге уже по-другому, чем прежде. Что стало с астрономом дальше, история не уточняет.

Не имеет смысла обсуждать, правда это или нет, таких историй много. Их любят люди, ориентированные на детали. У них есть всесильный Бог деталей. А я, прочитав это, сразу вижу панораму - миллионы безвинно страдающих людей, некоторым из которых Бог иногда подкидывает крохи чудес со своего стола и с жестоким любопытством наблюдает за реакцией.

Я не о теологической проблеме существования зла, о которой написаны тысячи страниц поколениями философов и богословов. Мне вот именно эта система мелких подачек, на которой, в сущности, стоит вера большинства верующих, представляется довольно-таки неприятной с точки зрения человеческой морали.
Каковы альтернативы этой картине в рамках монотеизма? Какая иная панорама представляется верующим и мыслящим людям? Я могла бы перечислить некоторые известные мне концепции религиозной этики, но они будут выглядеть тут примитивно, пусть уж лучше этим займутся те, кто понимает. Ни одна из них меня не устраивает в качестве ответа, кроме концепции принципиальной непознаваемости воли Божьей, которая, как в анекдоте про математиков, является ответом безусловно подходящим и безусловно бесполезным. Но, может быть, действительно - Бог деталей, не озабоченный панорамными видами с небес?

Я знаю, и это довольно забавно наблюдать, что образованные атеисты и верующие часто относятся друг к другу со снисходительностью, как к малым детям, хватающимся за удобную им картину мира и не подозревающим о том, как он устроен "на самом деле". Это не описывает мое личное отношение, но именно по таким мотивам, подозреваю, никто всерьез не будет со мной тут разговаривать. Ну что ж, комменты на тему сравнительных достоинств Анселя Адамса и его коллег тоже приветствуются.

Comments

[andreylv.livejournal.com]

спасибо, мне приятно знать, что вам интересно - значит, не зря писал :-)

имеет ли смысл утверждение - скорее да, чем нет. сразу оговорюсь, что мои знания здесь довольно поверхностны, а убеждения, возможно, не совпадают с официальной позицией РПЦ. вот в каком смысле для меня это утверждение имеет смысл:
1. мы не знаем заранее, кто спасется, а кто нет. поэтому утверждения типа "католики, иудеи и мусульмане дружно пойдут в ад" я считаю неверными.
2. поскольку мы не знаем точно как и что будет, я волен выбирать, во что верить. и исходя из своего понимания добра и зла, я выбираю точку зрения Льюиса. у него в последней книге Нарнии происходит конце света и страшный суд, и некий воин, представ перед Асланом, трепеща, говорит: "Всю жизнь я поклонялся дьяволу и клялся его именем. Что ты теперь со мной сделаешь?" Аслан ему отвечает: "Если кто поклялся именем дьявола и сдержал клятву, это моим именем он клялся. Если кто поклялся моим именем и слова не сдержал, на самом деле он клялся именем дьявола." мне хочется верить, что так оно и есть.
3. я верю в две ключевые идеи - мир все-таки в своей основе добр, и смерть есть безусловное зло. поэтому для меня так важен факт Воскресения - без него, без фактической победы добра над злом как свидетельства доброты божией, для меня религия, скажем так, неполна. не отвечает вопросу мироустройства. (рекомендую по этому поводу почитать Владимира Соловьева "Три разговора")
4. поэтому иудаизм и ислам для меня - это системы этических ценностей и традиций (в плане этики во многом идентичные с христианством), но не вполне законченные религии. фраза получилась неудачной, но я надеюсь, понятно, о чем я.
5. что касается разных ветвей христианства, то я верю, что во всех них есть искра божьей правды. я глубочайшим образом уважаю католиков Льюиса и Честертона (не могу придумать, кого бы из протестанстких религиозных авторов тут упомянуть, но кто-то и у них есть).
6. по сравнению с протестантизмом, православие мне импонирует своей укорененностью в традицию, в историю. протестанты упирают на чтение Библии - а мы-то с вами знаем, как опасно полагаться исключительно на письменное слово в деле передачи информации. православие же как раз подчеркнуто консервативно (в частности, в обрядах), считая, что учение Христово передается не только Книгой, но и обычаем, и одно неполно без другого. мне кажется, это правильно.
7. по сравнению с католицизмом, православие мне нравится цельностью, натуральностью. при крещении католики кропят водой - православные погружают в воду целиком. при причастии католики мокают облатку в вино - православные на самом деле наливают и выпивают. католики очень много пытаются рационализировать - православные заранее признают, что некоторые вещи не имеют логического объяснения, хотя почувствовать их можно, на словах они обращаются в профанацию. ну, еще нравится в православии принцип соборности (коллективного принятия решения, отсутствия непогрешимого папы), и отсутствия целибата у священников. мне кажется, это правильно.